Пью за Довлатова

Искусство и развлечения Литература

За погруженностью в политические баталии, как местные, так и международные, в социальные и прочие проблемы, включая личные, как-то осталось… не то чтобы совсем в стороне, но все-таки в сторонке, очень важное, на самом деле, событие. Что за событие? Да фестиваль «День Д». Фестиваль памяти Сергея Довлатова, прошедший в Питере с восьмого по десятое сентября.

Позвоните Довлатову

Как сообщают нам различные акулы пера и дятлы клавиатуры, на фестивале было весело. И продуктивно. То есть одним весельем не ограничивались. Проводились всевозможные круглые столы, это уж как у нас водится, читались лекции. Не знаю, возможно, на круглых столах и лекциях сам Сергей Донатович мирно бы… уснул. Почему-то кажется, что вот не его это формат – лекции, круглые столы. Другое дело, кинопоказы, экскурсии и, самое главное, встречи. «Я умею говорить, рассказывать...» - повторил бы, возможно, Довлатов. Это, что называется, «ближе к жизни, к живому делу». Включая последний день мероприятия, когда, как сообщается, на Рубинштейна, 23 и со сцены читали, и рисовали, и выгуливали фокстерьеров и даже… «созванивались» с Сергеем Донатовичем. И вот эту вот фишку с «выпить за него» Довлатов бы, вероятно, оценил. Суть в чем? Вроде бы сразу несколько питерских баров устроили акцию: вы подходите, произносите пароль «Пью за Довлатова» и получаете в ответ стопку какой-то «огненной воды». Креативно ведь! Разве нет? Но, если честно… мог бы и не оценить. Писатель ведь вел жесточайшую борьбу с собственным пьянством. Вот его слова: «Если годами не пью, то помню о ней, проклятой, с утра до ночи». О водке, конечно.

Повод вспомнить

Но вообще, сам факт проведения фестиваля памяти Довлатова – повод вспомнить о нем и всем тем, кто о фестивале не знал, не был его участником или зрителем, даже рядом не пробегал, да и живет за сотни километров от Питера. По-довлатовски – Ленинграда.

Горячий «эстонский парень»

Довлатов - горячий

Вообще, Сергею Донатовичу очень повезло с национальностями. Судите сами, еврейский папа - Донат Исаакович Мечик, и армянская мама - Нора Степановна Довлатова. Знатоки вопроса наверняка уже улыбнулись. Потому что лучше уж было бы наоборот. А то, вроде, и еврей, но с точки зрения блюстителей чистоты еврейства, не то, чтоб настоящий. Вроде и армянин, но… почему не по папе? Понятно, что все это на самом деле глупости. Прежде всего, Сергей Довлатов – ленинградец. А еще – русский писатель. А еще – свободный человек. А еще… немножечко «горячий эстонский парень». Потому что именно в Эстонской Советской Социалистической Республике начинал он свой журналистский путь.

Ленинградец, рожденный в Уфе

Да, родился ленинградец Сергей Довлатов не в Ленинграде, а в столице Башкирской АССР Уфе. Сообразительный человек, не знавший до этого биографии писателя, только глянув на дату рождения – 3 сентября 1941 года, может сразу понять, что к чему. Довлатов родился в Уфе, а не в Ленинграде просто потому, что его семья находилась в эвакуации. Семья театральная. Папа режиссер. Мама актриса. Есть откуда взяться творческим задаткам. В Уфе семья жила три года. А потом вернулась в Ленинград. Так что уже с 1944 года маленький Сережа жил в городе папы и мамы. По адресу ул. Рубинштейна, 23.

Родился, учился, женился

Если следовать сухой биографической хронологии, не особо вчитываясь в строчки, вряд ли бы можно было понять, откуда все-таки впоследствии взялся такой писатель – Сергей Довлатов. Ну действительно, родился, учился, женился. Правда, женился не единожды, а в армии служил в Республике Коми, в охране исправительных лагерей. После того как был изгнан с финского отделения филологического факультета Ленинградского государственного университета. Ах, да! Он еще дружил с Анатолием Найманом, Евгением Рейном и Иосифом Бродским. Абсолютно неблагонадежная компания.

Скучно не было

Действительно, скучно юному Довлатову не было, что видно даже уже по ровным строкам биографии. Но и политики в жизни будущего знаменитого эмигранта не было тоже. А если и была, то в очень миниатюрных дозах. То ли дело фронда. Ну, и понятный юношеский, извините, «пофигизм». Этого наверняка было хоть отбавляй. Вот, к примеру, что сам Сергей Донатович рассказал о своем отчислении из университета: «В дальнейшем я говорил о причинах ухода - туманно. Загадочно касался неких политических мотивов. На самом деле все было проще. Раза четыре я сдавал экзамен по немецкому языку. И каждый раз проваливался. Языка я не знал совершенно. Ни единого слова. Кроме имен вождей мирового пролетариата. И наконец меня выгнали. Я же, как водится, намекал, что страдаю за правду».

Дела любовные

Или вот любовные дела, приписываемые Довлатову. Дескать, донжуанил не по-детски, женщин менял не то что как перчатки даже, а как страницы романов перелистывал. Некоторые сотнями мимолетные увлечения Сергея Донатовича исчисляют. А чего ж не тысячами? На самом деле, Сережа Довлатов был мальчик из хорошей интеллигентной семьи. Советские мальчики из хороших интеллигентных семей к девочкам относились возвышенно. В каком-то смысле их боготворили. Боялись, одним словом. Кстати, виной тому необязательно семьи. В семьях могло твориться чет-те-что, как это бывает в тихих омутах. А вот школа… Вернее, даже не школа, а великая русская литература… Великая русская литература поднимала женщину на такую высоту, что мальчики и мечтать не могли туда забраться. Да вот у Бродского, кажется, об этом есть.

Две жены, не считая третьей

Между прочим, это вот часто и било по мозгам советским мальчикам, когда они вырастали. Любовь вприглядку рождает поэзию, зачастую дурно оформленную, и всяческий вульгарный романтизм, а столкновение гормонов с этим самым романтизмом приводит бывает к трагедиям. Хорошо, если все заканчивается кропанием стихов, а если уголовщиной? Довлатов, как сообщает нам биография поэта, был женат дважды. Первый раз на Асе Пекуровской. Второй – на Елене Ритман. Официально. А еще между, как сказано, Тамара Зибунова.

Из ружья в потолок

По-настоящему влюблен Довлатов был, как говорят, в первую свою жену – Асю Пекуровскую, встретил которую еще на филфаке. Но там не сложилось. Рассказывают, что она в конце концов решила уйти к другому писателю. Тоже очень известному и, на тот момент, гораздо более успешному. Довлатова-то не печатали. И вот она объявила об этом Сергею. Тот вроде заявил, что покончит счеты с жизнью, а когда это не помогло, заперся с Асей в комнате и наставил на нее ружье. И даже спустил курок. Но попал в потолок. Может быть, дрогнула рука. А может быть, и в это хочется верить, намеренно. Как бы там ни было, после этого их пути разошлись.

От первого лица

Довлатов рассказывал о себе пунктирно

А вот Довлатов об этом периоде. Пунктиром: «Несчастная любовь, окончившаяся женитьбой... Знакомство с молодыми ленинградскими поэтами - Рейном, Найманом, Бродским...» И далее: «Развод, отмеченный трехдневной пьянкой... Безделье... Повестка из военкомата...»

Женщина, которая всё

Но на самом деле, женщина, которая стала для Довлатова всем, - его вторая жена – Елена Довлатова (Ритман). Там, возможно, не было шекспировских страстей, но там была надежная стена, на которую Сергей Донатович мог опереться в периоды слабости. Они расходились даже. И в Америку она уехала раньше. И уже потом, когда в Америку выдавили его самого (и, может быть, это стало спасением), он… женился на своей жене. Это тоже ведь любовь. Настоящая любовь. Наверняка.

Степени свободы и несвободы

Бродский и Довлатов отвечают на вопросы

Здесь, как вы, должно быть, заметили, никаких подробностей о журналистской работе Довлатова, о его произведениях, издававшихся при жизни писателя только за границей. Это все легко найти. И политика здесь прошла стороной. Ведь многие тогдашние диссиденты, они не из политики и не от политики. Они от некомфортности, от несовпадений степеней их внутренней свободы со степенями свободы, возможными в то время в той стране. А еще их диссидентство от расхристанности, от молодого здорового и, к сожалению, не востребованного максимализма. От нежелания зарываться в карьерный футляр по комсомольской или партийной линии. Это такой не вполне осознанный протест. Если бы повернулось по-другому, если бы они оказались востребованы, многие из них наверняка остались в стране. Они и уезжали-то зачастую не по своей воле. Тот же Довлатов. Тот же Бродский. Политика ворвалась в их жизнь потом. Но их отношение к ко всему этому наверняка укладывалось в чеканную формулу ответа Владимира Семеновича Высоцкого иностранным журналистам: «У меня есть претензии к властям моей страны, но обсуждать их я буду не с вами».

Почитайте Довлатова

Вообще, Довлатова надо перечитывать. Погружаться в его мир – такой свободный, такой яростный и такой… несвободный, робкий, ломкий. Там много этого, «человеческого, слишком человеческого». Там, в какой-то мере, прощены и искуплены наши маленькие слабости. Там даже можно найти намек на то, что в этих маленьких слабостях таится, может быть, наша великая человеческая сила. Кто знает?

  • Подписаться
  • Поделиться
  • Рассказать
  • Рекоммендовать