Дзеном по мозгам

Духовное развитие Религия

Почему среди европейцев так много «последователей» и даже «мастеров» дзен? Возможно, потому, что они далеки от естественного ареала его распространения? Это не шутка. Ведь когда ты находишься за пределами традиции с ее жесткими нормами, появляется соблазн быть самому себе «учеником» и самому же себе «мастером». Особенно это касается такого явления, как дзен, которое многие считают некой разноовидностью нигилизма. «Главное, непривязанность, — говорят такие последователи этого дальневосточного направления буддизма, — разве не так?». Но иногда надо напоминать самим себе, что не стоит путать «непривязанность» с «отвязанностью». Извините за некогда молодежный сленг.

Дзен — это шутка? Конечно

Говорят, дзен - это шутка

Однажды в некоем европейском университете, где изучали религиоведение, произошел забавный случай, демонстрирующий отношение европейцев и, главное, их понимание дзен, с одной стороны, и отношение самих носителей традиции к отношению и пониманию европейцев, с другой. В университет для чтения лекции и общения со студентами был приглашен корейский мастер дзен («сон» в корейской традиции). И вот кто-то из студентов спросил его: «Правда ли, что дзен — это шутка?». Когда мастеру перевели вопрос, он широко улыбнулся и по-доброму ответил: «Конечно». И чтобы проиллюстрировать это, он напомнил известную, в общем-то, притчу. Правда, оказалось, что студенты ее не знали.

Что такое дзен

В дзен не до шуток

Притча такая… В одном дзенском монастыре был настоятель, который каждый раз в ответ на вопрос, что такое дзен, молча поднимал вверх один палец. И вот однажды ему надо было отлучиться по делам на несколько дней. И тогда настоятель позвал своего лучшего ученика и сказал ему, что уезжает, что оставляет этого ученика вместо себя на несколько дней на хозяйстве, и что тот должен со всем возможным гостеприимством принимать гостей, если таковые вдруг появятся. После чего настоятель уехал. Когда же он вернулся через неделю, то вновь позвал своего лучшего ученика и попросил рассказать, что происходило в его отсутствие. Ученик подробно все рассказал. В том числе упомнил, что были и гости, и их принимали со всем возможным гостеприимством и отвечали на все их вопросы. «А о чем они спрашивали?» — поинтересовался настоятель. «Они спрашивали, что такое дзен», — сказал ученик. «И что же ты отвечал?» — снова поинтересовался настоятель. Вместо ответа ученик поднял вверх один палец. Тогда настоятель неожиданно выхватил из-за пазухи нож и отрубил ученику поднятый вверх палец. Ученик схватился за руку и с криком боли и ужаса помчался к двери. И вот, когда он уже был в проеме, настоятель громко окликнул его. И когда ученик оглянулся, поднял вверх один палец. Сказывают, что в тот самый миг бедняга и достиг просветления. Знаете, почему-то никто из студентов, услышавших эту притчу, не улыбался.

Шарлатаны и популяризаторы

Популярный дзен не всегда дзен

В таком легковесном отношении к дзен со стороны европейцев повинны, в первую очередь, всяческие шарлатаны, воспользовавшиеся тем, что, как было сказано выше, ареал традиционного распространения этой школы находится далеко от европейских реалий. Плюс давайте не забывать о моложеной революции, прокатившейся по Европе в начале первой половины минувшего столетия. Тогда как раз там имело место серьезное разочарование как в буржуазных ценностях, так и в коммунизме советского розлива, поэтому торжествовали лихие левацкие утопии в соединении с повальным интересом ко всему восточному. То есть шарлатаны бросали семена в хорошо подготовленную почву, что называется, били дзеном по неокрепшим молодым мозгам. Но и серьезные популяризаторы приложили руку к нигилистическому восприятию дзен, хотя, разумеется, ни в коей мере не желали этого.

Дайсэцу Тэйтаро Судзуки

Дзен для европейцев

Одним из таких популяризаторов стал японский ученый-буддолог Тэйтаро Судзуки. Это действительно очень и очень серьезный ученый, сделавший огромный вклад в донесении истины дзен до европейских и особенно американских, скажем так, потребителей. В молодые годы он был учеником, мирским учеником, школы Риндзай-сю, где получил второе имя — Дайсэцу. И, забегая вперед, отметим, что обучение именно в этой школе повлияло на ту версию дзен, которую он представил на Западе. Кроме того, его версия была в достаточной степени европеизирована. Он общался с ведущими европейскими и американскими интеллектуалами, в частности, с Эрихом Фроммом (с ним он даже выпустил совместную книгу «Дзен и психоанализ», написанную по материалам проведенного ими же в 1957 году семинара).

Фромм тоже увлекся дзен

Все это не могло не отразиться на том, каким именно представал дзен в популяризаторской миссии Судзуки. Он был максимально приближен не только к европейскому пониманию, но и, главным образом, к европейским ожиданиям и запросам. Это была в своем роде очень успешная маркетинговая стратегия.

Адаптированный дзен-буддизм

Как адаптировали дзен-буддизм

Разумеется, Судзуки ни в коей мере не занимался тем, что называется шарлатанством. Напомним, это очень серьезный ученый с очень глубоким пониманием дзен, искренне желавший познакомить с феноменом дзен Западный мир. Другое дело, что это было похоже на массово издававшуюся в СССР научно-популярную литературу. Да, она была научной, но главной ее целью было популяризовать научные достижения среди широких масс населения, от науки, в общем-то далеких. Вот примерно то же самое случилось в случае передачи европейцам дзен от Судзуки.

Акценты решают всё

Видимо, Судзуки хорошо понимал психологию западного человека вообще и европейского в частности. С одной стороны, он точно рассчитал, что нужно заинтересованным массам, а с другой — как потрафить интеллектуалам. И в том и в другом случае акцент делался не на практику, а н рассказы о том, что такое дзен, и на тот его аспект, который, как ни крути, все-таки связан с вербальной традицией. Пусть даже в парадоксальной форме. Это отметил и такой авторитетный российский исследователь дальневосточной традиции, как Е. А. Торчинов.

Что осталось за кадром

Дза дзен - важнейшая часть дзенской практики

Так, он, например, относил к недостаткам Судзуки то, что тот вычленял дзен из всего остального буддийского корпуса, даже как бы отстраивал его от буддийской традиции. Между тем дзен, несмотря на его показной нигилизм по отношению к другим буддийским школам, самым прочным образом укоренен в буддийской философии и вовсе не чурается этой традиции. Мало того, иногда школы дзен, особенно в Китае (чань), плотно сотрудничали с другими школами, вплоть до наличия общего патриарха. То же самое касается и акцента Судзуки на парадоксальных задачах (коан) и диалогах (мондо) в дзен. Это как раз направление Риндзай, где, как мы помним, в молодости обучался Судзуки. Между тем медитативная практика дзен (дза дзен) остается в некотором смысле за кадром.

Если бы умение сидеть приводило к просветлению

Разумеется, есть известное высказывание кого-то из мастеров дзен о том, что если бы умение ровно сидеть приводило к просветлению, то все лягушки были бы просветленными. С другой стороны, коаны и мондо в этом смысле тоже не панацея, тем более для изощренного европейского ума, который привык разбираться в хитросплетениях всевозможных парадоксальных ситуаций, ни разу не усомнившись в своих способностях и не пытаясь выйти за пределы понятий. Это все говорится к тому, что дзен, конечно, не просто шутка или нигилизм, это сложнейший способ постижения того, что… не требует постижения.

Практиковать, практиковать и еще раз практиковать

Медитация должна быть скучно

Когда говорят, что дзен — это традиция «непосредственной, без опоры на письменные знаки, передачи буддийской Дхармы (учения)», имеется в виду, прежде всего, практика дзен во всей ее полноте при непосредственном руководстве просветленного учителя. Как считает вышеупомянутый Е. А. Торчинов, «учитель как бы проецирует свое психическое состояние на психику ученика», задавая тому установку на достижение «спроецированного» состояния. Поэтому настоящий дзен вне традиции — нонсенс. Кроме того, различные школы дзен имеют и различную практику, не ограничиваясь, скажем, сидячей медитацией, а используя цигун, то есть внутреннюю работу с энергией. И главное, буддийская, в частности, дзенская, непривязанность не имеет, как говорилось выше, ничего общего с трамвайным хамством, нигилизмом, ленью и прочими атрибутами некоторых современных «просветленных». Прежде всего, имеется в виду непривязанность к собственному эгоистичному «я», порождающему всевозможные формы страдания.

  • Подписаться
  • Поделиться
  • Рассказать
  • Рекоммендовать